Most Amazing Places
Of Our Amazing World

Эхо памяти

Смерть Сталина

Февраль 1953 г. Я учусь на 1-м курсе Белозерского педучилища. На занятия хожу по Советскому проспекту через 2 бульвара и краем городской площади. Вид площади такой же стандартный, как и в большинстве небольших советских городов. Слева к горсаду примыкает деревянная трибуна, слева и справа от которой располагались Доски Почёта с фотографиями «лучших людей Белозерского р-на»: рабочих, колхозников, лесорубов, речников, служащих и других передовиков производства. Далее слева и справа по краям стояли большие статуи: Ленина с выкинутой вперёд рукой, указующей верный путь к коммунизму, и Сталина с правой здоровой рукой, заложенной за борт длинной шинели.

 На площади у «керосинки»-часовенки, там, где сейчас скверик, на столбе был установлен радиорепродуктор-громкоговоритель. Он в обычные дни голосил с раннего утра, с 6 часов, когда включали гимн СССР, и до 12 часов ночи, когда нас укладывали в постельки снова под звучание гимна. По радио постоянно гремела весёлая музыка, бодрые марши, патриотические песни о Родине, о партии, о Ленине-Сталине, о счастливой жизни советских людей; радио рассказывало о победах и достижениях социалистического народного хозяйства и самой передовой в мире советской науки и техники, о передовиках – рабочих, доярках, механизаторах, ударниках и стахановцах; о тех, кто встал на трудовую вахту и взял на себя повышенные социалистические обязательства в труде в честь годовщин и юбилеев партийных вождей, советских праздников, в честь предстоящего исторического …цатого съезда КППС или не менее исторического январского (февральского, мартовского и т. д. ) пленума ЦК КПСС; о надоях-задоях,тоннах выплавленного чугуна и стали, добытой руды, гектарах мягкой пахоты, расстиле льна и взмёте зяби, о ходе уборки урожая без потерь (потери оставались в поле), о выполнении планов по покрытию коров и случке лошадей, о борьбе с космополитами и травопольщиками.

Конечно, немало на радио было и умных передач, много звучало хорошей, в том числе классической, музыки. Такого половодья пошлой развлекухи, как сейчас, не было… Громкость динамиков была такова, что радио было слышно в тихие вечера на Рыхлянде (к счастью, неразборчиво)...

Поступают первые сообщения о болезни Сталина. Люди встревожены, расстроены, все обсуждают это событие, ждут следующих сообщений. По радио часто звучит печальная классическая музыка. Бюллетени о здоровье Сталина сначала передавали редко, затем чаще и в определённые часы по несколько раз в день. Люди в ожидании очередного сообщения скапливались у столба с громкоговорителем, напряжённо и с тревогой слушали. 

5 марта 1953 г. Иду в педучилище на консультацию. Проходя по площади, вижу: у столба с репродуктором толпа. Передают сообщение о смерти Сталина. Люди растерянные, взволнованные, опечаленные. Многие плачут. Сталина знали и любили больше, чем Ленина. Ленин много лет провёл за границей, вернулся в Россию лишь в 1917 г.; октябрьский переворот был подготовлен в основном Троцким и другими революционерами. Ленина знали больше по декретам, тогда не было радио; крестьянство, составлявшее почти 80 % населения страны, в большинстве было неграмотным и газет не читало. Любовь, верность, преданность Сталину воспитывались десятилетиями всеми средствами государственного воздействия – в детсаду, в школе, в вузе, радио, печатью, литературой, искусством – всей мощью партийно-государственной пропагандистской машины… 

В этот день в училище сами собой отменились занятия. Учащиеся и преподаватели сходились в актовый зал, где начался стихийный митинг. Преподаватели, студенты поднимались на сцену, своими словами, вполне искренне, некоторые со слезами на глазах говорили о величайшем горе, постигшем страну. Многие выражали тревогу: как же будем без Сталина? Как тяжело нам будет без мудрого вождя, вдохновителя и организатора всех наших побед, друга и учителя всех трудящихся, вождя мирового пролетариата. Не воспользуются ли нашей бедой враги, поджигатели войны империалисты, не нападут ли на нас, не захотят ли захватить, расчленить, поссорить народы СССР и т. д. Страх за будущее, тревога, предчувствие возможной катастрофы...
Во многих выступлениях звучала мысль: надо выстоять, надо ещё теснее сплотиться вокруг партии, ленинского комсомола. Парни и девушки выходили на сцену, брали обязательство учиться на 4 и 5, некоторые давали клятву всю жизнь, все силы отдать борьбе за дело Ленина-Сталина, за построение коммунизма, ещё лучше работать и учиться.
Одним из первых на сцену поднялся и дал клятву студент 4-го курса Альберт Акимов. Мы, первокурсники, его знали и обожали, он хорошо пел и часто выступал на вечерах…
Я не видел, чтоб кто-то из нас, молодых, и взрослых людей радовался смерти Сталина…

Арест и расстрел Берии не оставил в памяти каких-либо эмоций, это воспринималось как обыденное явление: врагов народа доблестные Органы выявляли и обезвреживали постоянно. И народ привык жить в опаске, как в осаждённой крепости, среди множества внутренних врагов и окружения внешними врагами. Пропаганда внушала людям: опаснее не внешний враг – у нас после победы над фашизмом огромная военная мощь и выросший авторитет, а если кто посмеет тронуть, у нас есть атомное оружие. Опаснее внутренний враг – те скрытые, вероломные, коварные враги, которые под личиной лояльности советской власти ненавидят советский строй, хотят гибели социализма, подрывают единство партии и народа, всячески вредят делу строительства коммунизма. И с ними надо вести беспощадную борьбу.
Временами возникало некоторое недоумение: почему же много лет борются, рубят головы контрреволюционной гидре, а число врагов не уменьшается, головы отрастают вновь и вновь?

Преподаватели объясняли: товарищ Сталин, творчески продолжая и развивая марксистско-ленинскую теорию, учил: «По мере продвижения СССР по пути социализма классовая борьба будет возрастать»…
Больше интересовал другой вопрос: кто возглавит правительство? Оказалось, малоизвестный народу Маленков… 

… Недолго правил он и мало начудесил. Никого не расстрелял и даже не повесил. Группировкой Хрущёва при поддержке маршала Жукова был уничтожен один из главных претендентов на лидерство в стране -  Лаврентий Берия, и в сентябре 1953 г. первым секретарём ЦК КСС стал Н.С.Хрущёв.  И жизнь в стране забила ключом…

Март 1955 г. Пришёл домой из Белозерска на выходные. Вечером в доме бригадное собрание. Недавно вышло постановление ЦК о значительном расширении посевов «царицы полей» - кукурузы. Что позволит резко улучшить кормовую базу животноводства и за 3 года догнать и перегнать США по производству молока, мяса и масла на душу населения. Партия поставила очередную грандиозную задачу. Надо достойно выполнить.

По всей стране, на всех уровнях суета: идет изучение постановления, делаются доклады, льются речи, проходят заседания, совещания, семинары, пленумы, сессии, разрабатываются планы мероприятий по осуществлению предначертаний партии, в учреждениях культуры рисуется наглядная агитация, вывешиваются новые, с кукурузой, плакаты, лозунги, культмассовики сочиняют частушки про кукурузу, поэты - поэмы; по деревням проводят громкие читки очередного партийного творения; мобилизованы все пропагандисты и агитаторы, вооружённые до зубов исчерпывающей информацией о том, как с помощью «королевы полей» мы сделаем стремительный рывок к коммунизму. И будет всем счастье.

В учебном заведении поручили написать всем старшеклассникам и повесить на видном месте в доме плакат: "Догоним и перегоним США по производству мяса, молока и масла к 1957 году!" Два вечера я корпел над плакатом, выводя крупными печатными буквами синей и красной акварельной краской на газетном листе (другой бумаги подходящей в доме не было) полукругом, как солнце всходит: "Догоним и перегоним США", а внутри полукруга: "по производству мяса, молока и масла!" Своё творение приклеил картофелем на переднюю стену, рядом с местом, где раньше висели иконы. Получилось очень красиво!
Правда мяса и масла как не было так и не было. Хотя масло делали на Никиткине и из рыхляндского молока, но его всё куда-то увозили...  

Полная изба колхозников. Выступает инструктор РК КПСС, раскрывает блестящие перспективы, если будете сеять кукурузу. На пожелание колхозника поглядеть хотя бы одним глазком, какая она, кукуруза – разворачивает яркий плакат: огромные зелёные стебли, крупные золотистые початки, бескрайние кукурузные поля, тучные стада коров, высокие башни, набитые кукурузным силосом… Впечатляет.

Выступает партийный секретарь колхоза, конечно, оплачиваемый, за счёт труда колхозников – агитирует за кукурузу. Внушает.

Выступает главный инженер колхоза – агитирует за кукурузу, хотя честно признаёт, что в колхозе никакой техники по этой культуре нет. Некоторые мужики начинают чесать затылки...

Робкие реплики мужиков: климат-то у нас довольно холодный, и вёсны поздние, сеем иногда уж во второй половине июня, не вырастет; а осенью дожди и ранние заморозки; и почвы тяжёлые – подзол да глина и т.п. – были биты одним козырем: государство поможет, даст семена, технику, выдаст агрономические рекомендации, укажет оптимальные сроки сева, подучит агрономов…

- Ладно, надо задание партии выполнять…будем сеять…не подведём… авось, получится… разве мы против… постараемся… надо попробовать…

   Отвели лучшие земли – Верхние Пески. Притащили из района какую-то машину, расчертили всё поле на квадраты – посев не абы как, не дедовским способом из лукошка, а строго по науке, квадратно-гнездовым способом. Женщины вручную сажали семена…

Спустя время, глядь – на удивление дружные всходы. Ровные, сочная зелень листьев. Так и прут, так и прут! Ну, мужики, теперь будем с кормом!

На поле наезжает комиссия за комиссией, начальство за начальством. Благо поле у дороги, всё хорошо видно. Любуются, потирают ладошки, хвалят, ставят в пример другим, пропечатывают в газете… местный селькор сочинил дифирамб «Королева полей прописалась на Рыхлянде!».

  Но что-то черёмуха долго цветет, погода какая-то холодная, листья кукурузы становятся жёлтыми и бурыми. Совсем не растёт. У поля какой-то лохматый вид: одни стебли поднялись уж на 50-60 см, другие не могут оторваться от земли. Местами кукуруза выглядит так жалко и безнадёжно, что бригадир разрешил дояркам выкосить эти места на зеленую подкормку коровам. Говорили, что они сразу прибавили молока…

Комиссий и начальства уже и близко не видно…

 А там начались затяжные дожди, иней,  кукуруза совсем почернела, частью упала на землю. На поле не зайдёшь, не заедешь. И, чтоб избежать нагоняя от начальства, бригадир выпустил на Пески стадо колхозных коров. И они с удовольствием убрали урожай без потерь. Оставив на кукурузном поле жирные точки коровьих ляп - как оттиски печати - свидетельство того, что кукурузный эксперимент на Рыхлянде закончился… 

1956 г. Последний курс педучилища. 20-й съезд КПСС. Говорят о каком-то секретном докладе Хрущёва. Содержание его неизвестно, нигде ничего не напечатано, но говорят, что на закрытых партийных собраниях о содержании доклада сообщают. В народе говорят, что якобы Сталин, руководя страной, допустил ошибки. Мы, молодые, в это не очень вникаем…
Больше недели нет уроков истории, которые вёл директор педучилища – его вызвали в область. Вернувшись, прочитал нам, старшекурсникам, несколько лекций о 20 съезде, о том, что при Сталине нарушались нормы партийной жизни, принципы партийного руководства, что допускались нарушения законности, что были пострадавшие… Почему? Ответ: идём впереди всего человечества, неизведанным путём, нет опыта строительства нового общества – социализма, что мы находились во враждебном капиталистическом окружении, что приходилось применять жёсткие меры в борьбе с врагами социализма…

Говорил директор всё в мягкой форме, довольно туманно, обтекаемо, подводя нас к выводу, что ничего страшного не случилось, что социализм самый передовой и прогрессивный общественный строй, что у нас подлинная демократия, что весь советский народ поддерживает мудрую политику ЦК КПСС во главе с Н. С. Хрущёвым. И, мол, теперь партия мужественно и самокритично выправила ошибки, восстановила ленинские принципы, нормы и методы жизни партии и управления страной, слегка деформированные Сталиным, и дальше мы пойдём верным путём, строя коммунизм.
На уроках истории нам предложили при изучении периода после 1917 г. не пользоваться действующим учебником истории, а записывать лекции преподавателя и по ним готовиться к экзаменам…

Рабочая протокольная запись обсуждения членами президиума ЦК КПСС причин массовых репрессий против делегатов 17 съезда ВКП(б)  2 и 9.2.1956г.

 На этих закрытых партийных сходняках в нервном напряге, в судорожном режиме происходило обсуждение партийной верхушкой – у всех были руки в крови – что говорить на приближающемся 20 съезде КПСС: говорить ли правду о массовых репрессиях, всю ли правду или часть; как объяснить; как говорить о Сталине: великом продолжателе дела Ленина, создателе социализма или преступнике? Как себя обелить, ближайших подручных Сталина? Как бы авторитет партии не подорвать, дело социализма; как бы народ не возмутился…Слегка обкакался «сброд тонкошеих вождей»…

 Хрущев — Виноваты повыше. Полууголовные элементы привлекались к ведению таких дел. Виноват Сталин.

Аристов — Тов. Хрущев, хватит ли у нас мужества сказать правду?

 Хрущев — Ежов, наверное, не виноват, честный человек.

 Поспелов — Лимиты на аресты утверждались.

 Молотов — Но Сталина как великого руководителя надо признать.

Микоян — Возражает Молотову: «А ты, т. Молотов, поддерживал его».

 Молотов — Нельзя в докладе не сказать, что Сталин великий продолжатель дела Ленина…

 Микоян — Возьмите историю — с ума можно сойти.

 Сабуров — Если верны факты, разве это коммунизм? 3а это простить нельзя.

 Первухин: Знали ли мы ? — знали. Но был террор. Тогда не могли что-либо сделать. Партии обязаны объяснить, сказать, и на съезде сказать, и на пленуме.

 Булганин — Партии сказать всю правду надо, что Сталин из себя представляет, линию занять такую, чтобы не быть дураками. Состав ЦК XVII съезда ликвидировал.

Ворошилов: Партия должна знать правду, но преподнести как жизнью диктуется. Период диктовался обстоятельствами. Но страну вели мы по пути Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина. Доля Сталина была, была. Мерзости много, правильно говорите, т. Хрущев. Не можем пройти, но надо подумать, чтобы с водой не выплеснуть ребенка. Дело серьезное, надо исподволь…

 Суслов — 3а несколько месяцев узнали ужасные вещи. Нельзя оправдать этого ничем. Не славословить.

 Молотов — Присоединяюсь к т. Ворошилову. Правду восстановить. Правда и то, что под руководством Сталина победил социализм. И неправильности надо соразмерить, и позорные дела — тоже факт.

 Хрущев — Ягода, наверное, чистый человек. Ежов[, наверное, чистый человек]. В основном правильно высказывались. Надо решить в интересах партии. Сталин — преданный делу социализма, но вел варварскими способами. Он партию уничтожил. Не марксист он. Все святое стер, что есть в человеке. Все своим капризам подчинял.

На съезде не говорить о терроре… Надо наметить линию — отвести Сталину свое место (почистить плакаты, литературу). Взять — Маркса — Ленина.

 Хрущев — Усилить обстрел культа личности.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 8. Д. 389. Л. 52–54. Автограф. Карандаш.

 …Что за вождь, если всех уничтожает. Надо проявить мужество, сказать правду.

Мнение: съезду сказать, продумать как сказать, кому сказать. Если не сказать — тогда проявим нечестность по отношению к съезду.  Поспелову составить доклад и рассказать — причины, культ личности, концентрация власти в одних руках. В нечестных руках. Где сказать: на заключительном заседании съезда. Завещание [Ленина] напечатать и раздать делегатам…

 Молотов — На съезде надо сказать. Но по национальному вопросу Сталин — продолжатель дела Ленина. Но 30 лет мы жили под руководством Сталина — индустриализацию провели. После Сталина вышли великой партией.

 Каганович — Историю обманывать нельзя. Факты не выкинешь. Правильно предложение т. Хрущева доклад заслушать. Мы несем ответственность. Но обстановка была такая, что мы не могли возражать. Но мы бы были нечестны, если бы мы сказали, что вся борьба с троцкистами была не оправдана. Наряду с борьбой идейной шло истребление кадров…

Но я согласен с т. Молотовым, чтобы провести с холодным умом, но чтобы нам не развязать стихию… Редакцию доклада преподнести политически, чтобы 30-летний период не смазать, хладнокровно подойти…

 Булганин — Считаю предложение т. Хрущева правильным.  Если съезду не сказать, будут говорить, что мы струсили. То, что вскрылось — мы не знали. Списки на 44 тыс[ячи] — невероятный факт. Ближе к правде.  Нельзя приписывать Сталину.

 Ворошилов: Осторожным нужно быть… Сталин осатанел (в борьбе) с врагами. Тем не менее у него много было человеческого. Но были и звериные замашки.

Микоян: Мы не можем не сказать съезду. Впервые самостоятельно обсуждать можем. Как относиться к прошлому? До 34 г. вел себя героически. После 34 г. показал ужасные вещи. Узурпировал власть. Захват власти одним лицом… Не осуждаю Сталина, когда вели идейную борьбу с троцкистами.

3а провал в с[ельском] х[озяйст]ве разве можно простить? Если бы люди были живы — успехи были бы огромны. Сказать спокойно съезду (в докладе)…

 Аристов: Не согласен с одним общим, что есть в выступлениях Молотова, Кагановича, Ворошилова, — не надо говорить, [мол] делегаты — люди острые, мы этого не знали (это недостойно членов Политбюро).

Годы страшные, годы обмана народа…

Хотели сделать бога, а получился черт…

 Шверник: Сейчас ЦК не может молчать, иначе предоставить улице говорить. Съезду надо правду сказать, культ личности разоблачить. Доклад сделать. Кошмар — три раза косили людей.

 Сабуров: Молотов, Каганович, Ворошилов неправильную позицию занимают, фальшивят.  Это не недостатки Сталина (как говорит  Каганович), а преступления.  Молотов говорит: «Он с нами был 30 лет». Сказать правду о роли Сталина до конца.

 Шепилов: Писали о Сталине от сердца. Шевелились глубокие сомнения по событиям 1937 г. Надо сказать партии — иначе нам не простят. Говорить правду — сказать, что партия не такая, что нужно было миллионы заточить, что государство наше не такое, что надо было сотни тысяч послать на плаху.

 Шепилов: Продумать о формах, чтобы не было вреда…

 Хрущев —Все мы работали со Сталиным, но это нас не связывает. Когда выявились факты, сказать о нем, или мы оправдываем действия. Не сбрасывать со счетов, что через 3 м[еся]ца после смерти Сталина арестовали Берия. И этим мы расчистили [путь] к действию. Мы можем полным голосом, можем сказать.

Нам не стыдно.

Не бояться, не быть обывателями, не смаковать. Развенчать до конца роль личности…

Через несколько дней, придя на занятия, в своей аудитории на первом уроке кто-то заметил, что на передней стене над классной доской не хватает одного портрета. А в каждом классе, в каждой школе спереди висели всегда три портрета: Маркс, Ленин, Сталин.
Сталина нет!!!
Записочками сообщаем соседям…Зашевелились…Куда делся Сталин? Кто-то пошутил, снял? Украл?! Как минимум, исключат из училища. Снял завхоз? А может быть, и у нас в училище орудуют враги народа?!
Дождавшись перемены бросаемся в другие аудитории – нигде портретов Сталина нет. Ни в библиотеке, ни в актовом зале – тоже нет. Как?! Почему?!
В наши золотушные головёнки с малых лет в детсаду, в школе, в октябрятской звёздочке, в пионерском отряде, в комсомольской организации с помощью радио, газет, книг, кино, различных мероприятий государство и партия коммунистов вдалбливали, что Сталин-это Ленин сегодня, что мы обязаны ему тем, что у нас счастливое детство, что мы можем учиться, что благодаря ему победили фашизм, и все наши достижения благодаря ему, что он каждый день заботится, как отец, о нас , и надо его любить и обожать – и вдруг такое!!
Учителя уклончиво отвечают: наверное, директор распорядился, у него спрашивайте. Таких смелых не нашлось…

Всё реже в лекциях преподавателей употребляется имя Сталина, не используются цитаты из его речей и статей, что раньше считалось обязательным. Перестаём изучать и конспектировать сталинские речи и статьи «Экономические проблемы социализма в СССР», «Марксизм и языкознание» («товарищ Сталин был большой учёный, в языкознании познавший толк…»)
В библиотеке не выдают книг с речами и статьями Сталина, его биографию (вышедшую в 1948 г. вторым изданием тиражом аж 3 миллиона экземпляров), не выдают любые книги с его портретами и фотографиями.
Убраны с улиц, площадей, зданий все плакаты с изображением Сталина, с его высказываниями (а было их неисчислимое количество), по радио перестали звучать песни о Сталине (а было их великое множество). По всей стране идёт переименование тысяч фабрик, заводов, газет, пароходов, колхозов, совхозов, школ, университетов, детских садов и городов, шахт, рудников, горных пиков и хребтов, сапожных мастерских и рыбацких артелей, психбольниц и научных институтов, названных "имени Сталина". С улиц и площадей убирают старые, сталинские наименования и прибивают новые таблички.

Началась борьба с культом личности.
Лишённый самосознания, искалеченный многими веками угнетения (а ещё войны выбивали лучших людей), российский народ, нагибаемый то монголо-татарами, то царским самодержавием и крепостничеством, то преступным коммунистическим режимом и кровавым палачом Сталиным, беспредельно терпеливый, послушный и холопский («Жалкая нация, нация рабов, сверху донизу – все рабы. Н.Г.Чернышевский) от обожествления Сталина шарахнулся в противоположную сторону и начал выкорчёвывать всё, связанное с именем Сталина.
Выкинул его труп и из Мавзолея на Красной площади.

Весна 1956 г. последние лекции. А там госэкзамены – и в самостоятельную взрослую жизнь…
Иду утром на занятия. Прохожу, как обычно, краем площади. Ощущение, что что-то на площади не так. Не понял. Только зашёл в класс, вбегает парень из соседнего класса: «Ребята! На площади нет Сталина!» Бросаемся на площадь – там, где стояла на высоком постаменте статуя Сталина, забетонированный вровень с землёй квадрат. Куда делась статуя? Когда решили убрать? Ночью? Чтоб народ не видел? Почему убрали? – Никто не отвечает, никто ничего не объясняет. Газеты, радио – ни гу-гу. Всеобщий уговор молчания…

Ясно одно: партия коммунистов поставила, партия и убрала, не спрашивая народ, тайно от него, как тать в нощи. Власть боится народа? Некрасиво, стыдно это делать днём? Разве народ смог бы этому помешать?
Ряды сограждан уже не раз в 30-40-е годы прорежены людьми «с ясной головой, чистыми руками и горячим сердцем» - партийной гвардией, чекистами, энкаведешниками, и все, кто способен был хоть на малейший протест, критическое слово, собственное мнение, неодобрительное высказывание о политике партии или анекдот о Сталине находились в тюрьмах и концлагерях. Или расстреляны. Остальные затихли и присмирели на всю оставшуюся жизнь.
Быдло. Стадо баранов. Приспособленцы. И я, по детской уличной кличке «баран» - тоже.

Много позже я разговаривал с отцом моего друга по Белозерскому педучилищу Алексея Кострова, сосед которого по квартире был участником этой ночной спецоперации (прокатившейся по всей стране). Он рассказал, что соседа (он был крановщик) глубокой ночью пришедшие люди в штатском подняли с постели, дали несколько минут, чтобы одеться, и на машине увезли на площадь. Площадь была оцеплена милиционерами и людьми в штатском. Стояла техника: кран, грузовики. Статуя освещена прожекторами.. стояло несколько рабочих, лежали мешки с цементом, песком.
Крановщику объяснили задачу. Стропальщики накинули тросы на статую, он поднял её краном и опустил в грузовик. Рабочие отбойными молотками разрушили постамент, куски раствора, битый кирпич погрузили в самосвал. Рабочие сноровисто забетонировали основание постамента.
Свержение муляжа диктатора заняло немногим более получаса. Вот так бы научиться убирать мёртвой хваткой вцепившихся во власть живых властолюбцев, аутодафе.
Грузовик отвёз статую в затон, где её погрузили на баржу и затопили в Белом озере.
Со всех участников этого действа взяли подписку о неразглашении под угрозой уголовной ответственности…

Эпоха идолобесия заканчивалась...

Дробится рваный цоколь монумента,
Взвывает сталь отбойных молотков.
Крутой раствор особого цемента
Рассчитан был на тысячи веков.
      Пришло так быстро время пересчёта
      И так нагляден нынешний урок:
      Чрезмерная о вечности забота
      Она, по справедливости, не впрок.
Но как сцепились намертво каменья,
Разъять их силой – выдать семь потов.
Чрезмерная забота о забвенье
Немалых тоже требует трудов.
      Всё, что на свете создано руками,
      Рукам под силу обратить на слом.
      Но дело в том, что сам собою камень,
      Он не бывает ни добром, ни злом.
                       А.Т. Твардовский